a_i_z (a_i_z) wrote,
a_i_z
a_i_z

Category:

Самолёты, доты, война

Продолжение, начало было тут Шаляпин, Равель,

Привычка говорить за границей по-русски (между собой, не шифруясь) сослужила нам хорошую службу.
В один из дней, побродив по шаляпинскому променаду, чтобы хоть там скрыться от пронзительного ветра
(дело было в мае прошлого года, для этих мест сезон не высокий, но и не низкий - чтоб этакий колотун, летние пуховики не спасали),
мы шли в отель, о чём-то разговаривая.

Услышав сзади себя торопливые возгласы «русские, русские! (подождите?)», обернулись.
Пара, он и она, лет под 50, с собачкой на поводке. Да, эти camarades обращались к нам.
Решились нас остановить, потому что она обожает русский язык!
Специально учила (а поговорить не с кем); была в начале 90-х в Москве (ну, сейчас Москву не узнаете).
Любит русскую классику, Чехова и Тургенева, Достоевского и Толстого, кое-что даже читала по-русски
(что за прелесть эта француженка сказала бы романтическая Наташа Р. времён сватовства к ней Андрея Б., и я – вслед за ней).

Словом, был какой-то восторженный сумбурный разговор
(при этом она иногда кое-что переводила своему молчаливому мужу, который - только французский).
Перескакивали с литературы русской на французскую, а заодно и на их кино (ух, Габен, ах, Делон).
А где уже были? а для первого раза вам нужно непременно вон туда, а ещё туда и туда; да уж, погода небывалая для мая.
Но через три дня (вы ещё не уезжаете?) будет воздушный парад патрульных самолётов Meeting de la Patrouille de France,
юбилейный, 10-й по счёту, вот увидите, будет солнышко.
Шоу лучше смотрится снизу, с залива, но на променаде даже интереснее, потому что пролетают совсем близко...


Погода действительно начала меняться и к параду стала совсем хорошей, как в одноимённой песне Петра Мамонова.
Сам парад ничего особо выдающегося, их всего-то 8 самолётов, много сине-бело-красного дыма,
впечатляют, конечно, перевёртыши кверху «брюхом» на бешеной скорости, тем более, когда самолёт – вот он, кажется, что всего на расстоянии вытянутой руки.

Зато хоть на народ посмотрели, а то St. Barbe казался вымершим:
идёшь мимо домов, за забором всюду чисто и светло, лютики-цветочки, подстриженные кусты, лужайки.
И никакой хозяйственной активности (кто-то же навёл всю эту за-заборную красоту?).
Ни тебе согнутой спины, возделывающей грядку, ни дитяти на качелях, хотя вон они, качели- карусели почти в каждом дворе.





































Все снимки – В. Златомрежев

История

На четвёртом снимке за кустами на променаде видны увесистые бетонные строения.
Это доты, оставшиеся здесь со времён немецкой оккупации 1940-1944,
часть Атлантического вала, системы мощных береговых укреплений, протянувшихся от Норвегии до испанской границы:







От Сен-Жан-де-Люза до испанской границы около 15 км.
Последний до границы французский городок Андай (Hendaye) ещё называют «воротами Франции» - по двум примечательным скалам в океане:



На вокзале в Андайе решался вопрос - будет Испания воевать на стороне Гитлера или сохранит нейтралитет.
Так что здешний вокзал может встать в ряд с другими судьбоносными вокзалами.

Николай II буднично отрёкся от престола на вокзале во Пскове.
В конце сентября 1937 года Габриэле Д’Аннунцио примчался из своего поместья на озере Гарда на вокзал в Вероне – в последней надежде уговорить Муссолини от встречи с Гитлером в Берлине.
Надежда не оправдалась: 29 сентября на стадионе в Берлине Муссолини объявил о дружбе между Германией и Италией.

В Hendaye в октябре 1940 года (Франция уже капитулировала) прибыл «поезд Волка» с Гитлером и Риббентропом,
а там их уже ждали генерал Франко и тогдашний министр иностранных дел Испании Серрано Суньер.
Стороны торговались, кто какие территории получит в случае победы Германии (в скорой победе никто не сомневался).
Торговля ни к чему не привела, если не учитывать тот факт, что испанская сторона осознала,
что их рассматривают не как партнёров, а как государство-сателлит.

Но при этом Гитлера уверили, что Испания будет нейтральной и присмотрит за границей с Францией.
Наверное поэтому укреплений Атлантического вала здесь мало,
а может, просто не успели - много сил было брошено на укрепление берегов Бретани и Нормандии
(ну и фигли ж толку - можно сказать, забегая вперёд и вспоминая День «Д»).

Париж без боя был сдан 14 июня 1940 года, а к концу июня всё западное побережье Франции тоже было оккупировано.
Быстрота этого действа удивила (потрясла) русских эмигрантов,
которые срочно покидали в конце мая–начале июня Париж, не захотев делить его с немцами.
А пришлось. И дышать с оккупантами одним морским воздухом и ходить по одним и тем же улочкам.

Из записных книжек Бердяева –

«Мы не хотели быть под немцами. В июле 1940 года мы покинули Париж и уехали в Pilat под Аркашоном.
Но это была иллюзия.
В Pilat уже через несколько дней после нашего приезда было гораздо больше немецких войск, чем в Париже.
Я не знаю ничего мучительнее, чем оккупация, в ней есть что-то унизительное для человеческого достоинства.
Нас не утесняли, мы жили спокойно на вилле в лесу три месяца..
Но я не мог спокойно видеть немецких мундиров, всё во мне дрожало...»

Зинаида Николаевна Гиппиус записывает в Биаррице, куда они с Мережковским бежали из Парижа –

«С начала июля можно не записывать, никаких перемен мы не видим.
Немцы запретили все газеты из неоккупированных мест, а в оккупируемых цензура полная.
Антисемитизм полный...
Роботы законченные (немцы) ходят по магазинам, всё скупают и отсылают в Германию.
Ни кусочка мыла уже месяц. Ходят по трое, наглые, жрут пирожки в кондитерской... Как их не разорвёт?!»


Продолжение тут: И все - в косыночках...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments