a_i_z (a_i_z) wrote,
a_i_z
a_i_z

Categories:

Первая встреча, или Хорошо быть умным

Начало было тут - Они дураки!    и тут - Рылеев в линзах

Собственно, никто не знает, о чём точно они говорили и договорились при первой встрече.
А то, что известно - это сценарий, который много позже напишут их современники.
С репликами типа пароль-отзыв.

- Где бы ты был 14 декабря, если бы находился в Петербурге?

- В рядах мятежников, ваше величество.

Причём вопрос где бы ты бы если бы и ответ на него варьировались, но суть от этого не меняется:

- Пушкин, если бы ты был в Петербурге, принял ли бы ты участие в 14 декабря?

- Неизбежно, государь: все мои друзья были в заговоре, и я был бы в невозможности отстать от них.
Одно отсутствие спасло меня, и я благодарю за то Небо.

      

И это при всём при том, что об их первой встрече известно, казалось бы, всё.
А с другой стороны, «подробностей об этом свидании не осталось никаких», - так напишет Б.В. Томашевский,
исследователь творчества Пушкина, литературовед и текстолог. И другие пушкиноведы – Лотман, Благой.

Да, конечно, то, что Пушкин получил долгожданную свободу, мог ездить и жить в двух столицах - это быстро стало известно.
И что Николай I стал личным цензором поэта при посредничестве Бенкендорфа - тоже.

Но и всё? Зачем-то эта личная встреча нужна была, причём больше именно царю?
И вот Пушкина за казённый счёт отправляют из Михайловского в Москву –
по личному распоряжению только что (22 августа 1826) коронованного Николая I (казнь пятерых состоялась 13 июля).

8 сентября Пушкин прибыл в Москву и в тот же день, прямо с дороги -
в кремлёвском Чудовом дворце был представлен своему третьему царю.
(«Видел я трёх царей»: Павла I - в малолетстве; Александр I «меня не жаловал»).
Николай Павлович – третий царь на пушкинском веку...
Вот двери кабинета закрылась и аудиенция началась...

«Государь принял меня самым любезным образом», - напишет Пушкин через неделю после встречи с царём
своей приятельнице Прасковье Александровне Осиповой в Тригорское. И только.

«Сегодня я беседовал с умнейшим человеком в России», - скажет Николай на балу вечером того же дня.
Скажет про Пушкина - графу Д.Н. Блудову. Почему ему?
Да потому что граф Блудов был одним из главных людей в процессе над декабристами
и составителем обвинительного доклада по итогам следствия.

        


А чем же 27-летний Пушкин мог так поразить 30-летнего императора?
Если учесть, что к поэзии Николай I был равнодушен,
и разговоров о необходимости реформ у него уже было выше крыши – от судимых им декабристов наслушался.

Натан Эйдельман в своей книге «Пушкин. Из биографии и творчества (1826-1837)» из воспоминаний современников
и близкого пушкинского круга составит психологически выверенную реконструкцию этой встречи.

(Вопросы-ответы про выход на Сенатскую в начале поста – это воспоминания «записано со слов Пушкина» - от А.Г. Хомутовой и Л.С. Пушкина).
Эйдельман предположил, что умнейший человек Пушкин обрадовал Николая I,
сравнив начало его царствования с Петром I, мол, у того тоже всё в начале было – бунты, казни, кровь...

Существуют ещё записи Модеста Корфа, лицейского друга Пушкина, который после учёбы стал государственным деятелем,
доверенным лицом Николая I и который после смерти Пушкина захотел восстановить ту встречу, беседуя с императором.

«На мой вопрос, переменился ли его образ мыслей и даёт ли он мне слово думать и действовать иначе,
если я пущу его на волю, он наговорил мне пропасть комплиментов насчёт 14 декабря,
но очень долго колебался прямым ответом и только после длинного молчания
протянул мне руку с обещанием – сделаться другим» (Николай I, записал М. Корф)

Пушкин? - царю пропасть комплиментов насчёт 14 декабря? Мол, спасибо, что повесил только 5, а не больше?

Да. Возможно. Потому что вот - из михайловской ссылки, из переписки (которую, разумеется, вскрывали и читали все, кому нужно)
«бунт и революция мне никогда не нравились, это правда; но я был в переписке со многими из заговорщиков.
Все возмутительные рукописи ходили под моим именем».

А вот ещё «Повешенные повешены; но каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна».

Пушкин на этой встрече милость к падшим призывал. Например, к своему лицейскому другу Кюхельбекеру.
Который вполне мог стать шестым, потому что 14 декабря был активным участником мятежа:
пытался стрелять в великого князя Михаила Павловича и прославленного генерала Воинова. Всё - с осечкой.

Рисунок Пушкина «Кюхельбекер и Рылеев 14 декабря на Сенатской площади»:



Дмитрий Мережковский предполагал, что пистолет вообще не был заряжен,
а «долговязый, нелепый, похожий на большого вялого комара, русский немец Кюхельбекер, смешной и добрый Кюхля,
с незаряженным пистолетом, расхаживал по площади».

Пушкин с друзьями избрали тактику – говорить, что Кюхельбекер всегда был "с приветом", лишь бы смягчить его участь.
Конечно, никакого смягчения приговоров в результате этой встречи не было, но Пушкин хотя бы попытался...

Хоть эта серия постов и не про Пушкина, но – коротко - в декабристской теме Пушкина нельзя было обойти.

Рисунки Пушкина из книги Т.Г. Цявловской «Рисунки Пушкина», 1987 год

Продолжение Рылеев. Табакерка от императрицы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments